ВОСПОМИНАНИЯ ПРО ДЕНЬГИ

Мы познакомились еще в детстве. Тогда я узнала, что если их нет, то нельзя получить вещи или осуществить желания. Я помню, как мне было важно, чтобы у мамы появились новые сапоги. Ее старые совсем прохудились и ноги мокли. Мама снова могла заболеть полиартритом и оставить меня. Тогда моя жизнь превратилась бы в ад как у Золушки, только без счастливого конца. Вот, что для меня были деньги. Но их не было. Сапоги, кстати, маме купили и она осталась со мной.

Однажды моя школьная подруга Лена пришла в школу в слезах. Как оказалось, у ее мамы в кошельке оставалась последняя купюра. Лену это настолько сильно расстроило, что она поделилась со мной и расплакалась еще сильнее. Для меня такое положение вещей было нормой. О чем тут плакать? В таком случае, мне вообще не стоило просыхать от слез.

Когда родилась сестра, папа много и тяжело работал и даже неплохо зарабатывал, но почему-то большую часть денег надо было кому-то отдавать. Мамины деньги тоже полностью расходились. Богатеть, инвестировать, откладывать от избытка — все это было не про мою семью. Более того, мне было как-то странно видеть семьи с хорошим достатком. Как будто это совсем другой мир, к которому я не отношусь. Да я и не особо туда стремилась. Мама всегда противопоставляла богатству нашу хорошую семью, теплые отношения, духовность и внутреннее развитие. Как будто жить с деньгами, при этом по совести, благородно было совершенно невозможно. Я, конечно, тоже была за любовь, свет и согласие, а значит против денег.

И тем не менее, я в них нуждалась. С каждым годом все сильнее и отчетливее я понимала, что могу красиво одеться, вкусно поесть, куда-то поехать именно благодаря деньгам. А пока одевалась я убого. Интересная, яркая от природы внешность бескомпромиссно схоранивалась под немодной одеждой, связанными бабушкой свитерами, зашитыми мамиными колготками, сапогами с разошедшейся молнией. Все это доставляло мне боль и провоцировало ненависть к деньгам.

Поэтому неудивительно, что однажды наступил момент, когда я окончательно отказалась от них. Это были старшие классы. У меня появились хорошие, настоящие друзья. Сердце переполняла радость и счастье. Я шла домой после очередной дружеской вечеринки и говорила сама себе, что деньги мне не нужны. Те эмоции, которые я переживала, перекрывали материальные потребности. Все это было бренно и убого на фоне действительно ярких ощущений души.

Все более углублялся в сознании образ нечистоты и тленности денег. Поэтому я до минимума сократила с ними все контакты. Что-то типа как позвонить нелюбимой бабушке раз в год из вежливости, чтобы избежать упреков и порицаний. Вот и про деньги я заикалась совсем в редких случаях, когда совсем нечего было надеть. Потому как вместе с этими просьбами нужно было вынести целую лекцию о том, что денег нет и что я прошу слишком много, и что папа не киллер, а мама не проститутка, чтобы столько зарабатывать. В общем, получив свою развгодюбку, я вновь уходила в подполье. Кстати, шутки про не сношенные к лету коньки были вовсе не шутки. Пару лет я отходила в школу в бабушкиных лыжных ботинках. Они вполне неплохо сочетались с маминым горчичным бадлоном.

Естественно, такое унизительное положение вещей меня не устраивало. Поэтому работать я начала в 14 лет. Что интересно. Важность прилично зарабатывать, иметь высокую должность и хорошее образование считалось одной из основных жизненных целей для подрастающего поколения в нашей семье. Правда все это никак не вязалось с темой самих денег. Видимо поэтому родители всегда много и хорошо работали, но выхлопа видно не было. Такое ощущение, что работа и деньги жили в параллельных реальностях, которым не было причин пересекаться. Не удивительно, что чуть только мне позволил возраст, я с не меньшим рвением и упорством начала устраиваться на различные работы и подработки, много и всесторонне училась, занимала уважаемые социумом должности и даже имела приличные доходы. Но результат был один — денег, в конечном итоге, не было.

Оно и понятно. Контактировать с деньгами я не любила и спускала большие зарплаты в день их выдачи, чтобы потом занимать у меньше меня зарабатывающих подчиненных. Шло время. Я все сильнее входила во вкус качественной жизни. На смену двум маминым свитерам, которые я таскала первые курсы института, стирая попеременно, пришли одежда и обувь из хороших магазинов и бутиков. Туфли из кожзама с отваливающимися каблуками были забыты как страшный сон. Так же как и попытки бесплатно проехать на троллейбусе. Такси стало моим транспортом. А вместо голого пюре в институтской столовке, я не вылезала из кафе и ресторанов. Салоны, косметика, маникюр и педикюр каждую неделю, съемная квартира в центре Питера. И все это сама и еще будучи очной студенткой. Жизнь налаживалась. Денег не было…

Когда-то я гордо бросила им: «Вы слишком много боли мне принесли!» и хлопнула дверью. Но сжечь мосты не получилось. Деньги во мне явно не нуждались, потому не спешили навязываться, а вот я без них не могла. Но гордыня, выросшая стеной на смену боли и отчаянию, не позволяла наладить с деньгами дружеские отношения. Приходилось пользоваться их услугами тайком. Так я познала сладость кредитов. Ведь мои запросы росли с каждым днем. И из состояния «у меня нет денег», я перешла в состояние «у меня нет денег, но есть долги».

Может быть я и дальше жила крутясь от кредита к зарплате, ассимилировавшись и найдя способ ненавидя деньги активно их пользовать. Если бы не мои любимые, мудрые учителя. Они же мужья. Вот, кто взял на себя эту светлую и тяжелую обязанность тыкать меня как котенка, нагадившего не в лоток, неустанно напоминая как неумело я владею финансовым вопросом. И снова, вместо того, чтобы попытаться решить проблему в корне и наладить отношения с самим деньгами, я изливала яд на мужчин. «Если бы кое-кто больше зарабатывал и давал мне больше денег, я бы никогда не имела бы таких проблем!» Вот таким был мой ответ Чемберлену. Унижен сам, унизь другого. Лишь позже я поняла, что с такой финансовой дыркой в душе, как у меня, подобный расклад был невозможен. Даже если бы я стала женой самого богатого и щедрого человека в мире, даже если бы люди начали пихать мне деньги в карманы и ставить корзины с купюрами у моих дверей, ситуацию бы это все равно не исправило. И да. Мне понадобилось очень много времени, чтобы это понять.

(с) Татьяна Максимова